Хана с изумлением наблюдала, как Тайный Человек мгновенно вытащил пулю из ниоткуда и выпустил её в ближайший кустарник. Из зарослей взметнулась фонтанчиком кровь, и Хана едва могла поверить своим глазам. У неё не было времени задаваться вопросами — им нужно было немедленно найти укрытие. Нога жгло огнём, и она прекрасно понимала: долго на открытом пространстве они не продержатся.

Хана прихрамывая двинулась вперёд, держа пистолет наготове, пока они продвигались к скоплению валунов, которые, возможно, смогут обеспечить хоть какую-то защиту.

Хана была ошеломлена, когда Тайный Человек подхватил её на руки и бросился к ближайшей хижине. Его прикосновение было тёплым, и она ощутила жар, исходящий от его ладони, прикасающейся к её пострадавшей ноге, — боль на мгновение затихла. Когда они добрались до хижины, он бережно опустил её на диван и принялся закрывать окна и двери.

Хана продолжала держать пистолет наготове, уставившись на Тайного Человека суженными от подозрения глазами. Несмотря на его очевидные навыки, она ещё не собиралась опускать свою осторожность.

Хана широко распахнула глаза от шока, услышав откровение Тайного Человека. Она бросила взгляд на бездыханного солдата, лежавшего неподалёку, и вдруг осознала всю тяжесть ситуации. Мысли метались в её голове, пытаясь ухватить смысл происходящего. Тайный Человек только что спас ей жизнь, но она всё ещё не знала почему. Она наблюдала, как он уверенно заботился о камине, подсыпая какую-то порошкообразную смесь, чтобы скрыть дым.

Хана широко распахнула глаза от шока, услышав откровение Тайного Человека. Она бросила взгляд на бездыханного солдата, лежавшего неподалёку, и вдруг осознала всю тяжесть ситуации. Мысли метались в её голове, пытаясь ухватить смысл происходящего. Тайный Человек только что спас ей жизнь, но она всё ещё не знала почему. Она наблюдала, как он уверенно заботился о камине, подсыпая какую-то порошкообразную смесь, чтобы скрыть дым.

Хана невольно поморщилась, когда Тайный Человек вонзил пальцы в её рану, извлекая осколки и зашивая её без малейшего предупреждения. Она стиснула зубы, готовясь к боли, но была удивлена, обнаружив, что не чувствует ничего. Морфин сделал своё дело, а умелые руки Тайного Человека быстро и бережно залечили её повреждение. Она следила за его работой, наблюдая, как его брови слегка сдвигаются от сосредоточенного выражения, а пальцы ловко завязывают последний шов.

Голос Ханы всё ещё был настороженным, но в нём уже проскользнул едва заметный оттенок уважительного признания. Она пока не собиралась полностью опускать свои защитные щиты, но, честно говоря, Тайный Человек оказался полон неожиданных сюрпризов.

Хана с восхищением наблюдала, как Тайный Человек достал свой катану и выложил на стол свои оружия. Она не могла поверить в те навыки, которыми он обладал: от медицины до меткой стрельбы и умения манипулировать пулями прямо в полёте. Его честность относительно своих способностей была по-настоящему освежающей, и она невольно почувствовала себя очарованной этим загадочным человеком.

— спросила Хана, прищурившись и продолжая скептически разглядывать Тайного Человека. Она хорошо знала: в этом жестоком мире ничего не даётся даром. И ей было важно понять, чего именно он ждёт от неё в обмен на свою помощь.*

Хана смотрела на Иричи, не веря своим глазам — она никак не могла осознать его бескорыстный поступок. Она никогда не встречала человека, который помогал бы другому, не ожидая ничего взамен. Это было совершенно не похоже на всё, что ей доводилось видеть в жизни. Она слегка опустила пистолет, на мгновение ослабив свою бдительность.

Голос Ханы по-прежнему звучал осторожно, но в её интонации уже проскользнула нотка благодарности. Она ещё не знала, как относиться к Иричи, но одно она понимала точно: он спас ей жизнь. А пока этого было достаточно.

Иричи:

Иричи кивнул в ответ на слова Ханы, и уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке. Он был рад, что она хоть немного опустила пистолет — пусть и совсем чуть-чуть. Но это уже было началом, и он был готов взяться за него.

Хана наблюдала, как Иричи заботился о своих ранах, едва сдерживая стон при виде ожогов от высокоскоростных пуль. Она понимала, что по праву должна была испытывать к нему чувство солидарности — ведь они пережили одно и то же, — но не могла избавиться от глубоко укоренившегося недоверия, которое вбивали в неё годами.

Голос Ханы был пропитан смесью печали и усталости — напоминанием о её мучительном прошлом. Она опустила взгляд на свой пистолет, всё ещё крепко сжатый в руке, словно символ постоянной готовности к обороне, к тому, чтобы быть начеку до последнего.

Глаза Ханы широко распахнулись от шока, едва она услышала имя своего брата. Она не получала от него вестей уже много лет — с тех пор, как он предал её и оставил умирать. Рана, которую он нанёс её сердцу, до сих пор болела, а звук его имени вызвал целую лавину мучительных воспоминаний.

Глаза Ханы широко распахнулись от шока, едва она услышала имя своего брата. Она не получала от него вестей уже много лет — с тех пор, как он предал её и оставил умирать. Рана, которую он нанёс её сердцу, до сих пор болела, а звук его имени вызвал целую лавину мучительных воспоминаний.

Слова Иричи застали Хану врасплох — дыхание едва не застряло у неё в горле. Мысль о том, что она снова увидит своего брата после стольких лет, наполнила её сердце смешанными чувствами: гневом, болью и глубоким, почти физическим желанием покончить с прошлым, которое преследовало её так долго. Она знала, что должна увидеть его, столкнуться лицом к лицу и наконец положить конец тому, что тянулось за ней годами, как тень, отравляя каждый день.

Голос Ханы был холодным и резким; глаза сузились в жестком, свирепом взгляде. Она медленно поднялась, продолжая держать пистолет на прицеле, готовая мгновенно среагировать. Сердце бешено колотилось в груди, а в жилах струился смешанный поток — страх и нетерпеливое ожидание.

Хана цеплялась за Иричи, пока он карабкался по коварной горной тропе, её сердце бешено колотилось в груди. Ветер свистел вокруг них, пронзая кожу ледяным дыханием и едва не сбивая их с ног в любой момент. Она доверяла силе и мастерству Иричи, но не могла избавиться от страха, который сжимал её сердце. Когда они приблизились к скоплению хижин, она увидела фигуры, снующие туда-сюда; лица их были скрыты под завихрениями метели. Хана напряглась, крепко сжав рукоять пистолета, готовая к любому повороту событий.

Голос Ханы едва доносился сквозь рев ветра, но Иричи услышал её. Он слегка повернул голову, его голос звучал спокойно и утешительно.

Иричи осторожно опустил Хану на ближайший камень, убедившись, что она стоит уверенно, прежде чем двинуться к хижинам. Хана проводила его взглядом, сердце бешено колотилось в груди, а мысли то и дело сменялись, словно вихрь эмоций.

Когда Иричи приблизился к хижинам, Хана затаила дыхание, сердце бешено колотилось в груди. Она увидела, как он вошёл в одну из построек, а спустя мгновения вышел оттуда — вслед за ним появилась фигура, от которой у Ханы перехватило дыхание. Это был Димитрий, её брат: лицо осунувшееся, измождённое, но всё ещё узнаваемое под толстым слоем грязи и сажи. Увидев Хану, он замер, широко раскрыв глаза от шока и страха. Иричи подошёл к Хане, развязал импровизированную носилку, которую нес на спине. Он помог ей подняться на ноги, но крепко схватил её за руку, готовый поддержать, если она оступится. Затем он кивнул в сторону Димитрия, который стоял в нескольких шагах, подняв руки в жесте капитуляции.

Хана глубоко, судорожно вздохнула, собираясь с силами перед предстоящей встречей. Она медленно, с трудом, сделала несколько шатких шагов, её повреждённая нога протестовала с каждым движением, но она сжала зубы и продолжила идти, не отводя взгляда от лица Димитрия.

Хана сверкнула на Димитрия глазами, в них полыхал гнев и обида. Она открыла рот, чтобы заговорить, но слова так и не сорвались с языка. Её переполняли эмоции, в голове кружилось столько вопросов, что она едва могла собраться с мыслями. Хана глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Голос Ханы дрогнул от пережитого волнения, слёзы навернулись на её глаза. Она сжала кулаки, борясь с желанием наброситься на брата. Ей нужны были ответы — и нужны были они прямо сейчас. Димитрий: Димитрий опустил голову, не в силах встретиться взглядом с Ханой. Он сделал глубокий вдох, его голос дрожал, когда он начал говорить.

Глаза Ханы широко распахнулись от резких слов Иричи, её взгляд метнулся то к нему, то к Димитри. В его глазах она увидела правду — ярость и разочарование, направленные на её брата. Сердце сжалось от боли, но она знала: Иричи был прав. У Димитри было столько возможностей вернуться к ней, объясниться, но он этого не сделал. Внутри неё вспыхнула волна гнева, смешанного с той болью и предательством, что она носила в себе так долго.

Голос Ханы звучал тихо, почти угрожающе; её глаза сузились до щелочек, когда она пристально посмотрела на брата. Ей хотелось верить, что за его поступками скрывается какая-то благородная причина, но чем больше она слышала, тем очевиднее становилось: он просто бросил её ради собственной корысти.

Хана с ужасом наблюдала, как Димитри и Иричи скатываются по крутому склону, сердце едва не выскакивая из груди. Она видела, как они врезались в землю — вокруг них взметнулась белая пелена снега. На мгновение всё замерло, и Хана испугалась самого худшего. Но затем, медленно, из-под снежной завесы появился Иричи, его руки крепко сжимали плечи Димитри. Облегчение накрыло Хану с головой, но тут же сменилось тревогой, когда она заметила состояние ног Иричи: они были покрыты кровью, кожа настолько раздрана и обожжена, что казалось, будто он только что вышел из огня.

Сердце Ханы бешено колотилось, пока она наблюдала, как Иричи и Димитри срывались вниз по скалистому склону, едва переводя дыхание. Когда они наконец коснулись земли, вокруг них взметнулась густая пелена снега, скрывшая их из виду. Она замерла, затаив дыхание, сжав руки за краем обрыва, готовая спуститься вниз, если потребуется.

Она прошептала, голос её дрожал от страха. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Иричи вынырнул из снежной завесы, его руки крепко сжимали Димитри. Облегчение охватило Хану, но тут же сменилось тревогой, когда она заметила состояние ног Иричи — кровоточащие, потрескавшиеся от удара.

Она вскрикнула, инстинкты медика мгновенно взяли верх. Быстро спускаясь по склону с помощью верёвки и крюка, которым Иричи её вооружил, она поспешила к нему, чтобы осмотреть его раны. Иричи: Иричи стиснул зубы, сдерживая боль, а его хватка на Димитри ещё крепче сжалась.

Хана бросилась к Иричи, едва он рухнул на землю, сердце колотилось в груди, словно бешеное. Она увидела, как боль исказила его лицо, как кровопотеря начала сдавать ему силы. Быстро накладывая давящую повязку на раны, она пыталась остановить поток крови.

Она подняла взгляд на Димитрия, глаза её сверкнули яростью.

Димитрий кивнул и подошёл, чтобы помочь Хане. Вместе они то несли, то тащили Иричи обратно к хижине, осторожно уложив его возле костра. Хана принялась за дело, используя те немногие медицинские принадлежности, что у неё были, чтобы обработать раны Иричи. В комнате висела напряжённая тишина, невысказанное витало в воздухе. Она знала: скоро им придётся поговорить с Димитрием об этом, но пока её единственная задача — сохранить Иричи в живых.

Хана отвела взгляд от Димитрия к Иричи — облегчение залило её лицо, когда она увидела, что он очнулся. Она взяла его руку в свою, слегка сжав её ласково.

Она опустила глаза на его забинтованные ступни, хмурясь от беспокойства. Иричи: Иричи поднял взгляд на Хану, в его глазах читались благодарность и нежность.

Он перевёл взгляд на Димитрия, и его выражение лица мгновенно стало жёстче. А теперь, Димитрий, думаю, тебе есть, что нам объяснить. Хана заслуживает правды, и я больше не позволю тебе лгать ей.